Так что бы быстро, так что бы не догнали, так, словно, кто- то может гнаться кроме него самого. От него. Он сам от себя. Так быстро, что бы боль мышц преодолела и открывшаяся скрытая энергия вела вперед, скорость забирала последние силы, заставляя отдаваться ей до последней кванты. Что бы боль была. Но боль тела от силы. Силы скорости.
И….мгновенная кричащая птица- память безжалостно выдает картинку, движущуюся картинку того. Той минуты. Память не жалеет. Боль! БОЛЬ! Колючая, да такая что горло хрипи, уже через мгновение -от стона. Охотник поменялся ролью. Жертвой пал. Сражение проиграно. Нет ничего, что бы сдерживало. Вот так долго и вдруг все сразу открылось, и окунаясь в боль воспоминаний, он ныряет глубже не замечая физического положения, и уже не громкого крика. Память уводит далеко, а пыль, как мантра скрывает лежащего человека на дороге от всего и всех. Часы. Долгие каждые минуты. Ожидая наказания за стойкость от времени и памяти, не замечает тени его страха. Личного страха. Потому нет и мгновения что бы задуматься каким образом тут и сейчас. И до того потерян и ошарашен болью падения и воспоминанием, что не понимает что это не кошмарный сон. Сон один из тех что жаждет как собственный маньяк, боясь не столько его прихода , как утра. И понимания что это очередной сон.
Руки.
Его всегда холодные руки гладят и дрожат, словно будят.
Нет, больше нет страха.
Все. Остановились. Отказались, отпустили, оставили правила.
Мой.
Не отдам больше. Не убежишь. Потому что знаю.